Штурман, заметно нервничал.

– Командир, я в 10 местах расписался - сказать не могу, – через плечо бросил мне штурман.

Пожав плечами: не можешь – не нужно, я вышел, устроился на мате БМД и уснул под однообразный рокот турбин. Проснувшись, увидел – ничего не поменялось, лазутчики спали в обнимку с автоматами. Обычная картина. «Что же нового?» – сверлила идея Штурман, заметно нервничал.. Спрыгнув с машины, размял тело, нужно, думаю, еще разок заглянуть к штурману.

– Чего-нибудть новенькое есть?

– Ничего, – ответил капитан.

Я скользнул взором на прибор, показывающий курс самолета, то же самое, общее направление – юго-восток, 4-ый час полета. В кабине штурмана неплохой обзор, видно, как впереди уже светлеет небо, начинается новый Штурман, заметно нервничал. денек. Что все-таки он нам принесет? Приходило осознание в скорой посадке за тыщи км от дома, пора бойцов подымать и подкармливать, а то дремлют, как сурки.

– Сафаров, – толкнул заместителя, – подъем, корми десантуру.

Ранцы разведчиков были заполнены сухими пайками в расчете на трое суток. Это был НЗ, в Болбасово старшина Штурман, заметно нервничал. кормил личный состав жаркой едой, готовя ее на походной кухне. Немного опухшие от сна, бойцы поднялись, привели в порядок одежку, из РД достали тушенку с сухарями.

– Товарищ лейтенант, что будете?

Голод я не чувствовал, но на всякий случай перехватить не мешает:

– Чего-нибудть дай малость, Сергей, есть не Штурман, заметно нервничал. охото. Сафаров протянул баночку бекона, галеты.

– Хватит. Спасибо.

Бекон – несколько полосок сала с мясом, как раз довольно перекусить, но доесть не успел.

– Командир, к штурману, – услышал я глас инженера по десантному оборудованию.

Положив нехитрую снедь на корпус машины, я практически влетел в кабину.

– Через 30 минут посадка в Балхаше Штурман, заметно нервничал., Казахстан. Иди к командиру экипажа, он скажет последние анонсы.

Поднявшись в кабину летчиков, я спросил командира:

– Что нового?

– Получен приказ, – командир экипажа оборотился ко мне, – после приземления подходят машины с боеприпасами. Прямо к стоянке, так сказано. Задачка: ко всем видам вооружения загрузить как можно больше боеприпасов. Час на заправку топливом и Штурман, заметно нервничал. взлет.

– Полетим-то куда, командир?

Нестерпимо долгая пауза:

– Позже узнаешь, на данный момент нельзя. Извини.

– Хорошо, сообразил.

Бегу к лазутчикам, продолжавшим уничтожать тушенку.

– Можно жевать, но пристально слушать, – я забрался на БМД, чтоб созидать разведчиков.

– Скоро посадка, ребята, после приземления экипаж приостановит движки, у нас будет минут 5 на Штурман, заметно нервничал. оправление надобностей. Потом получим боеприпасы ко всем видам орудия. Очень! Машина с боеприпасами подойдет к стоянке самолетов.

С минутку я глядел на разведчиков, что бы еще им сказать? Кажется, подходим к Рубикону …

– Всем понятно, что это означает?

Они смотрели на меня, не мигая и смятение, охватившее вдруг, отразилось в очах Штурман, заметно нервничал. разведчиков. Столько раз делали задачки, оставляя 10-ки и сотки км за вялыми спинами, сейчас же нужно сделать нечто такое… Но что? – Никто ничего не знает и тревожные мысли в первый раз обеспокоили наши сердца...

Самолет, проваливаясь вниз, дрожал, рубя облака плоскостями. Пробив нижнюю кромку сплошной пелены, оказался Штурман, заметно нервничал. над бескрайней равниной, плывущей в утреннем мареве большого озера.

– Балхаш.

Энергичный разворот на глиссаду оставил озеро справа, с оборотной стороны раскинулась степь. Заход на посадку большого лайнера, касание и самолет побежал по бетонке. Подрулили к стоянке, тормознули турбины, наступившая тишь подтолкнула к двери. Выскочив на жесткий ветерок, несколькими движениями размял Штурман, заметно нервничал. затекшее тело. Вышедшие со мной лазутчики, справили нужду, а вот прикурить не успели, подошла машина, доверху нагруженная ящиками боеприпасов. Снарядили магазины автоматов, пулеметов, россыпью ссыпали патроны в кармашек ранцев. Ручные гранаты, раздельно запалы в специальной бумаге сложили в карманы РД. Успели курнуть и даже замерзнуть, но команду на Штурман, заметно нервничал. взлет не давали. Я подошел к экипажу, стоявшему рядом и спросил:

– Что-то ждем?

Пожав плечами, командир ответил:

– А кто его знает, чего сейчас ждать.

Время летело, чувство волнения росло, но за наиблежайшие три часа ничего не поменялось. Мы нервничали, больше всего раздражала приевшаяся неопределенность. Прошел еще час, команда не поступала Штурман, заметно нервничал., деяния приняли режим ожидания. Поближе к обеду, наконец, дождались: «По самолетам», загрузились, но через 30 минут команда «Отставить». Выгрузились. До вечера таким макаром два раза садились в самолет и два раза ворачивались на землю. К вечеру и того больше: приказ поместиться в казармах летной части.

Утром последующего денька Штурман, заметно нервничал. ситуация стала спокойней: подъем, завтрак в летной столовой, после этого мы находились в казарме. Рядом с нами развернули палатки штаба дивизии, генерал Рябченко находился в какой-то из них. В обед в правое крыло нашей казармы заселился отряд специального предназначения КГБ, но без орудия – у нас же каждый лазутчик Штурман, заметно нервничал. был с полным боекомплектом, включая ручные гранаты.

Денек прошел в ожидании, новых команд не поступало, фактически, ничем особым мы не занимались. На последующий денек был получен приказ: организовать занятия по стратегии действий мотострелковых подразделений Русской Армии, специальной и разведывательной подготовке. Вслед за аэродромом начиналась степь, где мы и приступили Штурман, заметно нервничал. к отработке действий на поле боя: перебежками передвигались от убежища к укрытию, переползали к начальному рубежу для атаки, отрывали окопы для стрельбы с колена, лежа, потом, стоя. Таким макаром, занятия заполучили постоянный нрав с перерывом на обед. В вечернее время в клубе части смотрели киноленты, повсевременно находясь в готовности для посадки Штурман, заметно нервничал. в самолеты. Потом ужин, отбой.

ГЛАВА 3

С утра 20-го декабря офицеров роты вызвали в штаб дивизии. Начальник особенного отдела дивизии подполковник Буйнов проинформировал нас о том, что из саперного батальона сбежал боец с орудием и боеприпасами. К этому моменту Иван Комар прибыл от юного пополнения и приступил к Штурман, заметно нервничал. выполнению обязательств командира роты.

– Задачка, товарищи офицеры такая, взять дезертира. При оказании сопротивления – убить, – агрессивно подытожил главный контрразведчик дивизии.

Организованный поиск привел к тому, что беглого бойца нашли сотрудники местной милиции. Спрятался беглец в центре городка, в предназначенном под снос одноэтажном здании, но проводить захват дезертира своими силами местная полиция отказалась Штурман, заметно нервничал..

– Боец ваш, вы его и берите, – просто произнес начальник местного ГОВД.

При всем этом отдал информацию: около 7.30 утра мимо дома, где спрятался боец, проходил мужичок с бутылкой водки, булкой хлеба и банкой консервированной кильки. Беглец его приостановил, завел в дом, где они вдвоем выпили водку. Потом боец Штурман, заметно нервничал. выслал мужчины за продовольствием, пригрозив, что уничтожит его, если тот не сделает этого либо кому-то скажет о нем. Для уверительности боец показал автомат и гранату. У мужчины хватило благоразумия обо всем поведать милиции, сотрудники которой приехали к нам и дали информацию о дезертире.

Особенный отдел разработал операцию Штурман, заметно нервничал. захвата беглеца. План состоял в последующем: Павел Лаговский – начальник топографической службы дивизии, переодевается в штатскую одежку 1-го из местных оперов и совместно с мужчиной следует в дом, где скрывается беглый боец. Найдя его, стреляет на поражение, но Лаговскому, человеку массивного телосложения, не подошла куртка, находить другую одежку, не было времени. Центр городка Штурман, заметно нервничал., много людей, опьяненный, жестко настроенный боец с орудием и гранатами – добивалось стремительных и решительных действий. Начальник особенного отдела меняет решение: заместо Лаговского на захват дезертира отправляет меня. Куртка опера мне подошла в самый раз, дослав патрон в патронник, я придавил пистолет к груди пакетом с пищей для беглеца Штурман, заметно нервничал.. Таким макаром, окружающим моего орудия не было видно, но пистолет в моей руке был готов к применению. Пару раз я сделал тренировочные движения на открытие огня при встрече с объектом внимания. В принципе, нормально, резко и неприметно, юный правонарушитель навряд ли отреагирует резвее меня. Не скрою, дрожь лупила Штурман, заметно нервничал. в коленках – это правда, но колебаний в том, что буду стрелять на поражение либо нет, не появлялось. Буду.

С мужичком, как с близким дружком, мы шли по улице полной народа к дому, где скрывался дезертир. Утро, свежайший морозец и толпы прохожих, неподозревающих о том, что рядом с ними скрывалась погибель. Мой Штурман, заметно нервничал. напарник, любитель испить, о кое-чем все гласил, жестикулируя, но я был озабочен одним – вооруженный беглец. Он испил довольно водки, опьяненный, промерз, реакция неспешная, не так поворотлив и резв. Все это так, но внезапность за дезертиром – он начеку и ожидает собутыльника в готовности открытия огня в всякую секунду Штурман, заметно нервничал.. Похоже, парню терять было нечего.

Вот и барачного типа 1-этажный дом, в торце которого приоткрытая с улицы дверь. Я очами приостановил мужчины:

– Пропусти меня, иди за мной.

Нескончаемо длиннющий коридор, справа и слева которого размещены комнаты. Следы солдатских сапог ясно видны на пыльном полу. 1-ая комната вправо – никого, следов Штурман, заметно нервничал. не видно, влево – тоже никого, но много натоптанных следов. Тумбочка, на ней – пустая бутылка водки, остатки пищи. Мужчина прошептал:

– Тут распивали.

Оглядел комнату вправо, куда вели следы солдатских сапог – никого, к стенке приставлена доска, в потолке пролаз формой квадрата метр на метр, на пыльной доске знакомые следы Штурман, заметно нервничал.. Соображаю: боец разбегался по доске, забегал к пролазу в потолке и таким макаром проникал на чердак. Следы его вели в комнату – оборотных отпечатков не было. Означает, он на чердаке. Я прикинул разбег по доске, но что-то приостановило.

– Давай я, он меня знает, – тихо прошептал мужичок.

– Ну, давай, – я Штурман, заметно нервничал. не возражал, откинув в сторону, ставший не необходимым пакет.

Он был средством маскировки до подхода к зданию. Особенным отделом допускалось, что беглец выслеживал подходы к дому, а посланный за пищей мужчина и я должны были восприняться бойцом собутыльниками, которые ворачивались с пищей.

Мужчина разбежался по доске, зацепившись за края Штурман, заметно нервничал. пролаза в потолке, подтянулся, завис на секунду-две, глядя в чердачную мглу. Мне его голова не видна – она была укрыта мглой чердака. Прижавшись к косяку, я контролировал мужчины, при всем этом посматривал повдоль коридора вперед и вспять. Напряжение достигнуло предела, когда мужчина суетливо сполз по доске.

– Никого, мрачно, – выдохнул нервно «напарник».

– Идем Штурман, заметно нервничал. по коридору, – дал подсказку мужчине, – смотришь левый ряд комнат, я правый.

Пропустил мужчины вперед, чтоб подстраховать на случай, если беглец окажется с его стороны. Осторожно двигались по пыльному проходу, фиксируя огромное количество следов в комнатах, коридоре. Вот и последние комнаты – никого нет. Вышли во двор с Штурман, заметно нервничал. другой стороны строения, тормознули. Пред нами была площадка, а далее несколько схожих построек. За углом наиблежайшего дома обозначил себя Сашка Чернега с автоматом в руке. Я кивнул – вижу. Скользнул взором по местности – двор был блокирован: лазутчики скрытно обложили пару подозрительных построек.

Нервный колотун частично прошел, прикинув ситуацию, поразмыслил: боец либо на чердаке Штурман, заметно нервничал. уже осмотренного строения, или в здании, напротив, за углом которого находится Чернега – в него также ведут следы до боли знакомых сапог. Пистолет я всунул в левый рукав куртки, его не было видно снаружи и мы пошли с мужчиной к Чернеге. Два собутыльника, за которых можно принять нашу Штурман, заметно нервничал. парочку, но это было не совершенно так: внимательным взором я скользил по окнам строения напротив. Прошли половину площадки…

Автоматная очередь сзади порвала тишину. Реакция бросила тело вперед, за угол строения, где укрылся Сашка. Уже из-за убежища я поглядел в сторону, откуда секунду вспять прогремела очередь. Слуховое окно крыши строения, которое Штурман, заметно нервничал. мы произвели осмотр, открыто – из него голубий дым.

– На чердаке, – кликнул Чернега.

– Вижу, Саня, прикрой.

Контролируя чердачное окно, я видном пропархал площадку к зданию, которое оглядел с мужчиной. Бежал я по коридору к комнате, где стояла доска на чердак и рассчитывал лишь на скорость ответной реакции: дезертир не может Штурман, заметно нервничал. бежать резвее меня по чердаку. Вот и комната, разбежавшись по наклонной доске, я залетаю наверх. Длинноватая очередь лупит от окна и пули на осколки разбили шифер над моей головой. Откатившись от пролаза повдоль перекрытия, я услышал глас Чернеги:

– Валера, страхуй.


shpargalka-po-leksikologii-shpargalka.html
shpargalka-po-morfologii-shpargalka.html
shpargalka-po-pedagogike-dlya-pedagogov-shpargalka-po-pedagogike-dlya-pedagogov-stranica-2.html