Шри Рамана Саннидхи Мурай

Я завершу этот раздел о Муруганаре короткой выборкой его стихов из «Шри Рамана Саннидхи Мурай», в какой представлены подробности о его молодости, об обстоятельствах, приведших его к Бхагавану, и событиях, произошедших после его приезда.

В протяжении многих юг я опять и опять проходил через восемьдесят четыре лакха форм жизни Шри Рамана Саннидхи Мурай [77], в каких с непередаваемым, напряженным страданием воплощенного существования я жаждал различных несчастий, которые пожирают тебя. Двигаясь ввысь по бессчетным ступеням [животных форм жизни] предопределенным образом, я пришел к людскому рождению, подходящему для заслуги ясности джняны. Хотя у меня и было такое рождение и разум мой обладал любовью к Высокому, природа Высшего не Шри Рамана Саннидхи Мурай была реализована. Я сделал вывод, что так как суть, популярная как Бог, может быть или реальной, или мистической, а только воображаемой, благотворным для моей души по сути будет не плохое поведение и нрав. Убежденный в этом, я практиковал [благочестивое] поведение, но, хотя я и старался, мне это нередко не Шри Рамана Саннидхи Мурай удавалось.

Высший Шива, не имеющий иллюзии тела, пребывает как настоящая природа твоего собственного Атмана. Зияющий снутри ума, освещающий его, он не может быть достигнут теми, кто увлекается поддерживающими заблуждение спорами. Терпимый к моему незрелому поведению и относясь ко мне так, будто бы я уже освободился от загрязнений Шри Рамана Саннидхи Мурай, [Шива] посчитал необходимым принять меня в Свою компанию [78].

Подобно тому, как охотник ловит одичавшего оленя, демонстрируя прирученную олениху [в качестве манка], Он [Шива] проявляет тело, чтоб изловить [воплощенные] души. Так как я принимал себя как форму, то, чтоб не напугать меня, [Садашива] проявился в необусловленной действительности силой очень Шри Рамана Саннидхи Мурай незапятанной майи [79]…

Он стал несравнимым мудрецом Аруначалы, восхваляемого даже богами. Подобно тому, как червяк, будучи укушенным осой, сам становится осой, благодаря только Его присутствию и взору «я» и «мое» были разрушены. Видя меня как собственный свой Атман, Он отдал мне возможность почувствовать Себя как неизменное, незапятнанное Бытие-Сознание. Я заполнился Шри Рамана Саннидхи Мурай Атманом, при этом мое тело и мозг отсутствовали. Так Он одарил собственной Милостью этого презренного.

Не умаляя этого идеей о том, что настолько редчайший жест был обыденным, я принял Его стопы как мою единственную цель, став их неотделимой тенью. Думая о Его Милости, мозг размягчался и таял. Я стал подобен безумцу Шри Рамана Саннидхи Мурай. Текли слезы, тело дрожало, идея и речь были нарушены. Любовь нахлынула и разрушила эго. Просачивался пот, кожа покрылась мурашками. Разум и чувства соединились воедино и на сто процентов сдались. Все «мои» деяния пропали, все деяния сейчас принадлежат Шиве. Он ввел меня в это состояние служения Господу.

Уважение моему Господу Шри Рамана Саннидхи Мурай, носящему месяц на Собственной голове и освободившему меня таким методом… Ты не отторг меня со словами, что я маленький, недостойный, выпавший из Его состояния, как волос падает с головы. Заместо этого Ты пришел по Собственной воле, забросив сеть собственных лотосоподобных глаз. На виду у многих ученых мужей Шри Рамана Саннидхи Мурай, отлично знающих Веды [80], которые – идеальная и неразрушимая правда, Ты одарил меня своим милостивым взглядом и ввел меня в неподвижное состояние.

Ты – неподвижный; Ты – сердобольный; Ты – качественный Господь настоящего познания; Ты – лечущее средство от заболевания рождения, приносящей величавое несчастье. Для меня, бедолаги, на сто процентов потерявшегося и не искавшего осознавания Шри Рамана Саннидхи Мурай, Ты подобен хранилищу, заложенному, чтоб воспользоваться в томные времена. Ты – Бог, спасший меня из пасти крокодила, моей прошлой кармы [81].

* * *

Людские существа барахтаются в самсаре , принимая себя за формы, не осознавая уникальность формы Садгуру , воплощенной Милости. Хотя эта форма проявилась, чтоб повредить огромное количество их черных васан , [те] кто находится Шри Рамана Саннидхи Мурай под чарами иллюзии «я – это тело», своим недалеким взором, вызванным невежеством, распространяют то же самое представление [он – тело] на Садгуру .

Если по собственной незрелости они ведут себя так, тогда подобно тем, кто не отвеял зерно, пока дул ветер, они будут, в конце концов, сожалеть и сокрушаться о собственной глупости Шри Рамана Саннидхи Мурай. Чтоб они освободились, узнав настоящую природу Садгуру, побуждаемый моим дружелюбием к ним, я буду воспевать настоящую природу Раманы, которая была открыта мне его хладнокровным сочувствием:

Господь Аруначала, который есть затвердевшее Сознание, – это Рамана, удовольствие для моего разума. В нем неисчислимые особенные свойства являются совместно, но так как он не Шри Рамана Саннидхи Мурай отождествляется ни с одним из их, Он – изначальная, непроявленная действительность.

Он меньше самого мельчайшего, но не склонится в благоговении и не будет в экстазе восхвалять что-либо как от Него отдельное. В собственной божественности Он больше, чем гора. И все таки для тех, кто воспримет эту точку зрения и поклонится Шри Рамана Саннидхи Мурай Ему, Он не произнесет слов благословения. Соответственно, Его, владеющего богатством, не связанным с формой и свойствами, нельзя именовать ни огромным, ни небольшим.

Не считая того, Он светится снутри всех созданий как Сознание, но сколько бы и как очень ты ни старался прилагать свои мысли, Его нереально испытать в Шри Рамана Саннидхи Мурай уме. Что за волшебство! Он, воплощение тапаса, будет светиться сам Собой, если ты станешь хладнокровным и неподвижным. Как следует, выяснить Его, чья природа волшебна и чья форма есть место Сознания, ни тяжело и ни просто.

Точно так же трудно сказать, есть ли у Него прарабдха, есть ли у Него форма Шри Рамана Саннидхи Мурай либо Он непонятный, мужской ли Он, дамский либо нейтральный, познание либо невежество, один либо огромное количество, мелкий либо галлактический, «Я» либо не-«Я», удовлетворенность либо страдание. Так что очень тяжело найти Его природу, Его деяния, Его пути и их особенности.

В сути, настоящая природа Раманы не поддается определению Шри Рамана Саннидхи Мурай [82].

Т. П. Рамачандра Айер

Т. П. Рамачандра Айер, которого преданные Бхагавана звали Т. П. Р., родился в Тируваннамалае. В детстве он пару раз лицезрел Бхагвана, но тогда его больше завлекали сладости, что раздавались в качестве прасада, чем присутствие Бхагавана либо его учение. В 1920-х энтузиазм к религии и философии вновь привел его Шри Рамана Саннидхи Мурай к Бхагавану. Он спросил у 1-го родственника, способен ли Бхагаван прочесть его мысли и поведать о его прошедшем и будущем. Родственник ответил ему, чтоб тот пошел и вызнал сам. Т. П. Р. так обрисовал то, что вышло после:

«Я вошел в холл Шри Бхагавана и поглядел Шри Рамана Саннидхи Мурай на него. Вот и все. Шри Бхагаван смотрел на меня очень благорасположенно и ожидающе. Полный милостивого сострадания, он смотрел в самую сердцевину моего существа. Я сделал перед ним простирание, преклоняясь в переживании опыта, всепоглощающего и убедительного. Это было открытие того, что «Он», которого я так страстно жаждал все эти годы, тот, кто Шри Рамана Саннидхи Мурай мог воздействовать на все мое существо и направлять мои энергии, был передо мной. Это было так просто и так потрясающе. Я поднялся. Бхагаван опять улыбнулся и подал мне символ сесть. Все эмоции, мысли и бурлящие сомнения пропали! Я ощущал, что отыскал свое прибежище, и это было величайшей Шри Рамана Саннидхи Мурай фортуной в моей жизни. Это сильное убеждение было порождено моментальным переживанием благодаря его милости».

Позже, в 1930-х и 1940-х, Т. П. Р. работал юристом в Мадрасе, где занимался большой частью юридических дел ашрама. Он также служил переводчиком в холле Бхагавана и его личным ассистентом.

Когда в один прекрасный Шри Рамана Саннидхи Мурай момент его попросили поведать, какое воздействие Бхагаван оказал на его жизнь, он ответил: «У меня не осталось никакого чувства пустоты либо нужды во внутренней силе. Это конкретный итог жесткой веры, вселенной опытом милости Шри Бхагавана. Так должно быть с каждым, кто бы ни находил его милости».

Как-то сначала Шри Рамана Саннидхи Мурай 30-х годов, в подходящий денек, один из гостей устроил бхикшу для Шри Бхагавана и всех присутствующих в ашраме. Пока мы обсуждали предстоящую трапезу, Бхагаван вдруг вспомнил два прошедших варианта, когда ему предлагали бхикшу .

«После того как я совсем уехал из Мадурая (в 1896 году), я ел в личных домах только дважды. Один раз Шри Рамана Саннидхи Мурай – в доме Мутукришны Бхагаватара из Тирокойлура, по дороге в Тируваннамалай».

Позже, обернувшись ко мне, он произнес: «Другой раз был в доме у твоего деда. Это был единственный дом, где я ел после приезда в Тируваннамалай».

Мне было приятно услышать, что моему деду выпала фортуна послужить Бхагавану таким Шри Рамана Саннидхи Мурай макаром. Я спросил Бхагавана, как это вышло, и он разлюбезно обрисовал мне событие, оживив его для меня.

«Приехав в этот город, я принял бхикшу у вас на дому, поев из тарелки из листьев. Твой дед, преданный Шивы, был там. Высочайший и дородный, он впечатлял украшениями из рудракши и других Шри Рамана Саннидхи Мурай бусин. Каждый денек он обязательно посещал храм Аруначалешвары и ворачивался только после даршана . В те деньки (1896 г.) я жил около храма Гопура Субраманья. Каждый денек твой дед молчком посиживал передо мной некое время. Позже подымался и уходил. Я был мальчуганом, соблюдавшим обет молчания. Он был старым человеком, и тоже молчал Шри Рамана Саннидхи Мурай, пока находился со мной, хотя все то время смотрел на меня. Его отлично знали в городке, и посреди его гостей были влиятельные люди. И понимаете, что вышло? В один прекрасный момент некий бюрократ собирался нанести ему визит, и в доме готовился пир. В тот денек, как обычно Шри Рамана Саннидхи Мурай, после посещения храма и даршана он подошел ко мне и сел рядом. Ему пришла в голову идея, что он должен отвести меня к для себя домой и дать мне бхикшу .

Поднявшись, чтоб идти домой, он нарушил свое обыденное молчание и произнес мне: «Эй, эй, вставай! Поднимайся! Пойдем ко мне Шри Рамана Саннидхи Мурай домой, ты примешь бхикшу и вернешься».

Что поделать? Я отвык гласить и делал знаки, чтоб отрешиться, тряс головой и руками, демонстрируя, что это совершенно не непременно. Он не слушал меня, не направлял никакого внимания на мои возражения. Он был полон решимости отвести меня и предложить бхикшу . Что я мог Шри Рамана Саннидхи Мурай поделать? Он был большой и сильный, а я небольшой и худенький.

Он настаивал: «Эй, эй, вставай! Вставай! Ты же еще мальчишка. Оставь быстро йогу и тапас . Мы пойдем в мой дом, съедим бхикшу и вернемся».

С этими словами он взял меня под руку и принудил подняться и идти за ним. Он привел Шри Рамана Саннидхи Мурай меня в собственный дом, находившийся рядом с храмовой колесницей. Это был очень просторный дом, с верандами по обеим сторонам. В центре был большой открытый внутренний двор с сооружением для богини Туласи в центре. Он усадил меня на самое принципиальное место на северной веранде. Позже развернул лист Шри Рамана Саннидхи Мурай, больший, чем все другие, и сам поднес мне пищу. И только после того, как я окончил есть, он принялся за свою пищу. Это был единственный случай, когда я вошел в дом в этом городке. В те деньки, оттого что я никогда не воспринимал ванну, мое тело пахло. Никто не подходил ко Шри Рамана Саннидхи Мурай мне близко. Невзирая на все это, твой дед всегда приходил и посиживал около меня. В этом городке столько людей приходили, смотрели на меня и уходили. И только он один сообразил, что, хотя тело это было молодым, в нем была Полнота».

В юности тело Бхагавана было умопомрачительно крепким Шри Рамана Саннидхи Мурай, но по прошествии лет его начали одолевать некие заболевания. Последние 10 лет жизни он изредка бывал в хорошем здравии. Его слабенькое состояние нередко усугублялось привычкой отрешаться от фармацевтических средств либо докторской помощи. Сначала 1940-х годов, к примеру, у Шри Бхагавана появились в легкой форме признаки желтухи. Он избегал фармацевтических средств и ослабевал Шри Рамана Саннидхи Мурай с каждым деньком. Преданные упрашивали его принять лечущее средство, но неудачно. Некие из нас молились, а другие накручивали неразговорчивые прадакшины вокруг холла, где посиживал Шри Бхагаван. Посреди тех, кто умолял Шри Бхагавана принять лечущее средство, в особенности выделялся майор Чадвик.

В один прекрасный момент, когда я собирался отправиться из дома Шри Рамана Саннидхи Мурай в собственный кабинет в Мадрасе, почтальон вручил мне письмо. Оно было от майора Чадвика. В письме, я помню, говорилось последующее: «Дорогой Т. П. Р., мне жалко докладывать для тебя о слабеющем здоровье Шри Бхагавана. Он сдает с каждым деньком и ничего не делает, чтоб облегчить для себя участь Шри Рамана Саннидхи Мурай. Он не воспринимает никаких фармацевтических средств и не направляет внимания на наши просьбы и убеждения. Созидать все это очень грустно. Сейчас мне пришла идея. Ты знаешь, что Шри Бхагаван всегда избегает фармацевтических средств, но он не отторгает аюрведических средств, таких как «черная халва» (лехиям). Если ему предложат, он может Шри Рамана Саннидхи Мурай принять ее. Так почему бы для тебя не пойти к какому-нибудь аюрведическому спецу и не попросить лекарства для Шри Бхагавана? Позже ты сможешь приготовить его в виде лехиям и выслать ему в ашрам. Если судьба к для тебя благоволит, он с радостью воспримет его. Но не гласи Шри Рамана Саннидхи Мурай, что это я для тебя написал либо выразил беспокойство. Ты можешь сказать, что случаем отыскал отлично приготовленный лехиям, который неплох в почти всех случаях, и что это просто тонизирующее средство, а не лечущее средство. Буду ожидать твоего скорого ответа».

Прочитав письмо, я здесь же отправился в диспансер Венкатараманы в Шри Рамана Саннидхи Мурай Майлапор, повстречался с основным доктором и сказал о симптомах, не раскрывая личности человека, имевшего их; также попросил его прописать чего-нибудть подходящее. Доктор, естественно, спросил меня, почему я не привел пациента для личного осмотра. Я именовал возраст Бхагавана и несколько других подробностей и кое-как уверил доктора, что пациент Шри Рамана Саннидхи Мурай не может придти сам. Доктор выслушал меня, выписал два средства, масло и лехиям под заглавием джирагавилвади и отдал совет, как их использовать. Я знал, что Шри Бхагаван не воспринимал никаких масел вовнутрь, и поэтому просто купил фунт лехиям и поехал в собственный кабинет. Я оставил для себя маленькую Шри Рамана Саннидхи Мурай порцию, так как знал, что Шри Бхагаван откажется, если ощутит, что я купил лечущее средство специально для него. Остальное упаковал и выслал его к Шри Ниранджананде Свами, сарвадхикари в ашраме, с письмом, в каком говорилось: «Дорогой Шри Чиннасвами, сейчас, будучи проездом в Майлапоре, я заглянул в диспансер Венкатараманы, где готовили свежайший лехиям Шри Рамана Саннидхи Мурай. Он именовался джирагавилвади и был готов к продаже. Что-то побудило меня приобрести его незначительно, так я и сделал. Он таковой сладкий и смачный, что я посылаю его вам. Маленькую порцию я оставил для себя. Остальное ты можешь положить перед Шри Бхагаваном как подношение. Это не лечущее Шри Рамана Саннидхи Мурай средство. Он относится к тонизирующим средствам, которые обширно принимают все».

Позже мне произнесли, что Шри Чиннасвами положил и посылку, и письмо перед Шри Бхагаваном.

В те выходные, как обычно, я приехал в Тируваннамалай. После того как я простерся перед Шри Бхагаваном в холле, он оборотился ко мне и показал маленькую Шри Рамана Саннидхи Мурай емкость. «Видишь! – произнес он. – Это лехиям, что ты послал. Я его часто принимаю четыре раза в денек. Джирага и вильва очень полезны при желтушности».

Радуясь успеху плана Чадвика, я сел перед Шри Бхагаваном.

Но полминуты спустя Шри Бхагаван спросил меня: «Тебе кто-то написал, чтоб ты это прислал?»

Я Шри Рамана Саннидхи Мурай здесь же признался, ответив: «Да, Бхагаван, Чадвик написал мне и предложил так сделать. Потому что я тоже желал, чтоб Бхагаван оздоровел, я сделал то, что он меня попросил, притворяясь, что делаю это по собственной инициативе».

Шри Бхагаван благорасположенно рассмеялся и отметил: «Только поглядите на это! Поглядите на Шри Рамана Саннидхи Мурай это!»

В тот вечер Чадвик вошел в холл в 4 часа, счастливый и ликующий, но чуть поднялся после простирания, как Бхагаван спросил: «Чадвик! Ты что-то писал?»

На мгновение Чадвик был шокирован, но позже, так как он затеял все это из собственной непомерной любви и преданности Бхагавану, с радостью признался.

«Да Шри Рамана Саннидхи Мурай, Бхагаван, я написал об этом Т. П. Р. А что мы могли поделать? Шри Бхагаван ни за что не воспринимает лекарства. Мы, преданные, были злосчастны, так как нам приходилось глядеть, как Бхагаван слабнет с каждым деньком. Потому я написал о лекарстве, и сейчас я счастлив» *.

* Хотя Бхагаван обычно отрешался принимать Шри Рамана Саннидхи Мурай лекарства, которые ему присылали, был один случай, когда он испугал всех, вызвавшись съесть их все сразу. Последующий отчет взят из «Бхагаван Смритулу», и рассказан Рода Мак’Ивером:

«Многие преданные приносили либо посылали лекарства для Бхагавана. Некие были для внешнего использования для его ревматических суставов, а другие необходимо было глотать Шри Рамана Саннидхи Мурай для поддержания силы. Так как Бхагаван изредка притрагивался к таким подношениям, собралось огромное количество бутылок из различных мед систем. В один прекрасный момент Бхагаван попросил, чтоб принесли огромную пустую бутылку, и позже попросил, чтоб в нее слили все накопившиеся лекарства. Когда это было изготовлено, он попросил собственного ассистента Шри Рамана Саннидхи Мурай давать ему ложку этой консистенции каждый денек. Некие из средств были ядовитыми, их можно было использовать только внешне. «Как вы сможете просить такое?» – спросил кто-то в изумлении.

Бхагаван ответил: «Люди присылают эти лекарства из-за любви, которую они ощущают ко мне. Как я могу нанести либо испить Шри Рамана Саннидхи Мурай их все? Если я смешаю их вкупе и буду глотать каждый денек по порции, каждый может быть удовлетворен, что я принимаю его лечущее средство. Это наилучший метод избавиться от всех этих склянок».

Отправили за доктором ашрама и, когда он услышал, что предлагал сделать Бхагаван, здесь же примчался в холл. Он Шри Рамана Саннидхи Мурай был в шоке при виде того, что оказалось в этой бутыли. Там были аюрведические, аллопатические и гомеопатические лекарства и разные ядовитые масла, которые вообщем нельзя было пить. Все, включая доктора, умоляли Бхагавана не принимать ни капли этой консистенции. Кто-то рядом даже попробовал упрятать эту бутыль, чтоб Бхагаван не мог Шри Рамана Саннидхи Мурай взять ее.

Ситуация в конце концов разрешилась, когда одному из преданных пришла восхитительная идея воззвать к знаменитому чувству равенства, присущему Бхагавану.

«Вы всегда делитесь всем с преданными в холле, – произнес он. – Как вы сможете испить все это сами и ничего не дать людям вокруг вас?»

Бхагаван принял Шри Рамана Саннидхи Мурай этот резон, но, так как он знал, что эта смесь была в состоянии сделать всех присутствующих нездоровыми, он согласился, чтоб его ассистент выкинул всю бутыль, не дав никому испытать ее содержимого».

Бхагаван не мог критиковать его потаенную деятельность, так как она была мотивирована таковой любовью и преданностью.

Бхагаван обожал обыкновенные средства, желательно Шри Рамана Саннидхи Мурай приготовленные из ингредиентов, которые можно было отыскать в данной местности. Он знал лечебные характеристики многих растений, дикорастущих на Аруначале, и периодически рекомендовал их преданным. Он даже сочинил несколько стихов на тамильском, содержащих рецепты разных аюрведических препаратов [83]. Он был приверженцем обычной, питательной диеты, как для профилактики, так и для Шри Рамана Саннидхи Мурай исцеления всераспространенных недугов.

Как-то я упомянул Шри Бхагавану, что съел на обед только канджи [84], так как у меня была дизентерия, и я не желал очень раздражать желудок. Шри Бхагаван высказал свое одобрение по поводу моего выбора лекарства и потом расхвалил эффективность канджи, приготовленного из рисовой воды, сухого имбиря, кориандра Шри Рамана Саннидхи Мурай и каменной соли.

Из-за моего состояния я был приятно удивлен, когда Шри Бхагаван сказал мне, что канджи как раз должна показаться в меню ашрама. Шри Бхагаван изредка выражал свои предпочтения, когда ему подносили пищу, но, так как все слышали, как он расхваливал плюсы канджи, повара решили Шри Рамана Саннидхи Мурай приготовить ее. Сам Шри Бхагаван обожал ординарную еду, но повара и преданные, снабжавшие его пищей, обычно настаивали на том, чтоб давать ему более замудренные блюда, так как им казалось, что обыкновенные блюда не выказывают достаточную преданность.

После того как Шри Бхагаван сказал мне рецепт канджи, он отметил: «Люди не понимают Шри Рамана Саннидхи Мурай, как полезна канджи и как смачна. Обыкновенные блюда – идеальнее всего. Когда я жил на горе, Кирайпатти собирала листья с горы и готовила из их блюда. И хотя она была полуслепой, она находила их на горе и делала из их смачную пищу. В те деньки мы готовили канджи плюс одно Шри Рамана Саннидхи Мурай овощное блюдо из того, что находилось. Никакие из неповторимых блюд, что сегодня тут готовят, не сравнятся с обычный едой, которой мы услаждались тогда. Люди тут не понимают, сколько наслаждения в таковой еде.

Люди, которые всегда едят неповторимые блюда, не способны осознать, как бедный человек услаждается собственной обычный Шри Рамана Саннидхи Мурай пищей. Он приходит домой голодный после томного денька в полях и уминает ее большими пригоршнями, одну за другой, кажется, что он мог бы проглотить и саму тарелку. И напротив, обеспеченный человек садится за стол, уставленный различными яствами в дорогой посуде, и только надкусывает и отпивает понемногу, ничего не смакуя. Он фактически не Шри Рамана Саннидхи Мурай получает наслаждения от дорогой пищи, поставленной перед ним.

Даже после того, как мы спустились сюда, оставив Скандашрам, мы все еще готовили канджи, нередко для рабочих, помогавших нам. Сначала нашего пребывания тут мы нанимали много людей, чтоб очистить местность от кактусов и разровнять землю. Мы готовили для их обед Шри Рамана Саннидхи Мурай в дополнение к каждодневной заработной плате. Для всех нас мы обычно готовили только два блюда: большой горшок канджи и блюдо из овощей, что были под рукою. Сможете для себя представить количество пищи, если я скажу, что заместо черпака мы мешали ее большой палкой! В те деньки перемалыванием товаров для готовки Шри Рамана Саннидхи Мурай занимался я. В один прекрасный момент я приготовил нечто вроде упмы из листьев и равай (пшеничная крупа). Она состояла на семь частей из листьев, и одна часть приходилась на равай [85].

Пища всем приглянулась, но когда я произнес им что это было и как это приготовлено, они Шри Рамана Саннидхи Мурай не очень обрадовались. Людям нравится мыслить, как будто они едят нечто трудно приготовленное и дорогое».

Все мы волновались о здоровье Шри Бхагавана, в особенности в последние пару лет его жизни, когда всем было ясно, что он больше слабнет и истощается, но сам Бхагаван был практически безразличен к разным хворям и дилеммам, посещавшим Шри Рамана Саннидхи Мурай его тело. Если его что-то и волновало, так это то, что препядствия его тела могут доставлять неудобство преданным, приходившим увидеться с ним. И даже тогда он не желал принимать лекарства. В один прекрасный момент, к примеру, Бхагавана вырвало в его лиственную тарелку в столовой. Он здесь же поднялся Шри Рамана Саннидхи Мурай и вышел. Как раз тогда я, придя с жд станции, заходил в холл.

Лицезрев меня, Бхагаван произнес безо всякого вступления: «Видишь, что случилось! Меня вырвало в тарелку в столовой. Я не мог держать под контролем себя. Как отвратно! Какое неудобство я, наверняка, доставил всем там». В его голосе ясно Шри Рамана Саннидхи Мурай звучала печаль. «В таких случаях отлично испить лимонового либо апельсинного сока», – предложил я.

«Но кто мне их принесет? – беспомощно спросил Бхагаван. – Кто принесет лимон либо апельсин в это время?» «Как, разве у вас нет?» – спросил я Кришнасвами, его ассистента, стоявшего рядом с ним.

Кришнасвами вспомнил, что кто Шри Рамана Саннидхи Мурай-то принес дюжину апельсинов в тот денек. «Они в кладовой. Я принесу».

И хотя Бхагаван испытывал физическое недомогание, он все равно показал свою обыденную бережливость и чувство равенства.

«Принеси только один апельсин, – произнес он. – Половину дай Бхагавану, четверть Кришнасвами и другую четверть Рамачандре Айеру».

Кришнасвами проигнорировал его указание и принес три Шри Рамана Саннидхи Мурай апельсина, но Бхагаван не увидел. Один апельсин разрезали, и мне дали третья часть.

Получив свою долю, я произнес: «Бхагаван, я должен получить три четверти апельсина, но мне дали только треть».

Я поразмыслил, что это был наилучший метод показать Бхагавану, что было три апельсина, и мы ожидали, что Шри Рамана Саннидхи Мурай половину этого он съест сам.

«Что!» – воскрикнул он.

«Кришнасвами принес три апельсина» – произнес я, демонстрируя на их.

Оставшиеся два апельсина тоже поделили. После того как Бхагаван съел свою долю, он ощутил себя лучше и отклонился вспять, прикрыв глаза. В тот раз никто не удосужился поглядеть, что случилось с Шри Рамана Саннидхи Мурай Бхагаваном после того, как его вырвало. Никто даже не попробовал спросить, нужна ли ему помощь. Но Бхагаван, проявляя свою обыденную заботу, беспокоился, не причинил ли он неудобство другим *.

* По-видимому, Рангасвами пробовал уговорить Бхагавана съесть в полдень апельсин. Он произнес Бхагавану: «Эти апельсины и другие фрукты принесли преданные только для Шри Рамана Саннидхи Мурай того, чтоб Бхагаван мог использовать их. Так почему бы Бхагавану не использовать их?»

Бхагаван, кажется, ответил: «Почему ты думаешь, что я ем только тогда, когда ем этим ртом? Я ем тысячью ртов». Это мне сказал Рангасвами.

Сейчас г-н Т. П. Рамачандра Айер приехал из Мадраса. Лицезрев его, Бхагаван произнес Шри Рамана Саннидхи Мурай: «Ты очень ослабел. Выглядишь другим человеком».

Т. П. Р. произнес: «У меня опухла ступня. Докторы не могли поставить четкий диагноз. Да к тому же, у меня было очень напряженное время».

Некие критикуют Бхагавана, как будто он так бесстрастный и абстрагированный, что не способен обращаться к большинству людей Шри Рамана Саннидхи Мурай. Я описываю этот случай, чтоб опровергнуть схожую критику. Это замечание само по себе, должно быть, сильно много значило для Т. П. Р. Многие другие, включая и меня, получали подобные подтверждения любви и внимания Бхагавана.

Кто знает, что по сути происходит меж Бхагаваном и его преданными? Мы должны с большой Шри Рамана Саннидхи Мурай осторожностью относиться к попыткам интерпретировать подобные действия, так как Бхагаван обычно действовал в согласовании с состояниями разумов преданных, окружавших его. Так как мы не знаем, что проходит через мозги преданных, когда они находятся в присутствии Бхагавана, мы не можем быть убеждены, что осознаем, почему Бхагаван отвечает им конкретно так Шри Рамана Саннидхи Мурай, а не по другому.

Его отношение к передаче учения прекрасно иллюстрирует это. Многие люди считают, как будто Бхагаван всегда гласил о философии адвайты и предписывал самоисследование каждому, кто спрашивал его совета. Это совсем не так: Бхагаван давал различные советы различным людям. Он говорил в согласовании с уровнем развития и характером человека Шри Рамана Саннидхи Мурай. Один преданный мог получить некоторый ответ на собственный вопрос, но через пару минут другой преданный на тот же самый вопрос мог получить другой ответ, даже противоречащий первому. Если преданный следовал совету, данному конкретно ему Бхагаваном, с полной верой в его действенность, он обнаруживал, что благодать Бхагавана изливается на Шри Рамана Саннидхи Мурай него.

Я могу привести неплохую иллюстрацию того, как Бхагаван давал противоречивые советы, описав два варианта. В один прекрасный момент к Бхагавану пришел слепой преданный по имени Каннаппа.

Говоря об этом Каннаппе, Шри Бхагаван отметил: «Те, кто услышит его пение, забудут различие меж ночкой и днем».

«Тогда почему он не поет?» – спросил Шри Рамана Саннидхи Мурай я.

Тогда Каннаппа спел несколько песен из «Тируппугаж» Арунагиринатхи. Пение было настолько сладостным, а преданность певца растрогала нас до слез. Мы вполне запамятовали себя. Скоро после чего прозвенел колокольчик на обед. Шри Бхагаван поднялся и потер колени. До того как он сумел уйти, я поделился с ним Шри Рамана Саннидхи Мурай впечатлением от пения.

«Как отлично он пел! Какая мелодия и какая преданность!» – произнес я.

«И не только лишь это. Он может подражать кому угодно», – произнес Шри Бхагаван, пересекая холл.

Перед тем как выйти, он оборотился ко мне и добавил: «Да, он отлично пел. Но что нам в том? Если мы Шри Рамана Саннидхи Мурай погрузимся в эту бхакти, нас унесет прочь. Тогда нам будет трудно выкарабкаться оттуда».

В другой раз именитый певец Шри Дилип Кумар Рой приехал из Пондичерри и волшебно пел для Шри Бхагавана.

Когда прозвенел звонок на обед, Шри Рой положил собственный инструмент, сложил ладошки вкупе в жесте почтения и Шри Рамана Саннидхи Мурай произнес Бхагавану: «Я не практикую йогу и не знаю философии. Все, что я знаю, – это пение. Мое сердечко и мои чувства соединились в этой музыке. Я желаю достигнуть стоп Господа, следуя по этому пути. Есть ли у меня хоть какая-то надежда? Все, что у меня есть, – это мало преданности Шри Рамана Саннидхи Мурай, и ее я тоже получаю только через пение».

Бхагаван ответил: «Да, этого довольно. Это приведет тебя на более высочайшие уровни».

Когда я перевел эти слова Шри Рою, они его так воодушевили, что он опять и опять прикасался к стопам Шри Бхагавана.

После того как он вышел из Шри Рамана Саннидхи Мурай холла, Бхагаван обернулся ко мне и произнес: «Бхакти – мама джняны . Скажи это ему».

Я позвал Роя и перевел ему это замечание. Оно его так обрадовало, что он опять прикоснулся к стопам Бхагавана *.

* За некоторое количество дней ранее варианта Дилип Кумар Рой сам гласил с Шри Бхагаваном о различии меж Шри Рамана Саннидхи Мурай бхакти и джняной:

«[Дилип Кумар Рой] спросил у Бхагавана: «В „Маха Йоге“ вы гласите, что мудрецы не произнесли ничего, что противоречило бы высказываниям других мудрецов. И все таки мы лицезреем, что один рекомендует бхакти, другой джняну, и т.д., ведя, таким макаром, к различным раздорам».

Бхагаван [ответил]: «На самом Шри Рамана Саннидхи Мурай деле нет ничего противоречивого в этих учениях. Когда, к примеру, последователь бхакти марги заявляет, что бхакти – идеальнее всего, он по сути имеет в виду то, что человек джняна марги именует джняной. Нет никакой различия в этом состоянии либо его описании прилагательными, либо преодолении прилагательных. Просто различные мыслители использовали различные слова Шри Рамана Саннидхи Мурай. Все эти разные марги, либо пути, либо садханы ведут к одной цели. Когда это происходит, дхьяна, бхакти либо джняна, которые некогда были болезненным усилием, становятся обычным и естественным состоянием, самопроизвольно и без труда («День за деньком с Бхагаваном», 29 октября 1945 г.).

Некоторое количество дней спустя, с утра 2-го ноября, Дилип Шри Рамана Саннидхи Мурай Кумар Рой спел несколько песен и позже спросил Бхагавана, какому пути ему следовать: «Какой метод уничтожить эго наилучший?»

[Бхагаван ответил]: «Просить разум уничтожить мозг – то же самое, что делать вора полицейским. Он пойдет с тобой и притворится, что ловит вора, но ничего не произойдет. Потому ты должен обратиться Шри Рамана Саннидхи Мурай вовнутрь и узреть, откуда появляется разум, тогда и он не станет существовать.

Для каждого человека наилучший метод тот, который кажется ему самым легким либо больше нравится. Все пути идиентично неплохи, потому что они ведут к одной цели, к слиянию эго с Атманом. То, что бхакта именует самоотречением, человек, осуществляющий вичару Шри Рамана Саннидхи Мурай, именует джняной. Оба пробуют привести эго вспять к источнику, из которого оно появилось, и вынудить слиться с ним».

[Дилип Кумар Рой]: «Но какой метод лучше для меня? Бхагаван должен знать».

Бхагаван не ответил. [Девараджа Мудалиар комментирует]: «Это так обычно для Бхагавана. Он оставляет каждому преданному возможность самому найти, какая садхана самая Шри Рамана Саннидхи Мурай легкая для него» («День за деньком с Бхагаваном», 2 и 11 ноября 1945 г.).

По-видимому, Бхагаван, в конце концов, позже в тот денек посоветовал Дилип Кумар Рою следовать пути бхакти. Этот совет Бхагавана был передан лично Т. П. Рамачандре Айеру в холле, кое-где в обеденное время. А Девараджа Мудалиар зафиксировал Шри Рамана Саннидхи Мурай, как Бхагаван выражал этот совет на публике в холле позже в тот же денек. Из этих рассказов можно сделать вывод, что Бхагаван, следуя собственной обыкновенной практике, поначалу рекомендовал самоисследование, но когда нашел, что Дилип Кумар Рой был более склонен к пути преданности Богу, отдал ему разрешение Шри Рамана Саннидхи Мурай следовать пути бхакти.

В случае с Каннаппой Шри Бхагаван предостерег нас от чувств преданности, в то время как Рою он произнес, что бхакти довольно. Бхагаван умел рассмотреть, какой путь подойдет каждому. Он побуждал всех нас следовать тому пути, который, как он знал, был проще для нас, и время от времени Шри Рамана Саннидхи Мурай в процессе он остерегал нас от уклонения к другим формам садханы .

Я помню очередной случай, когда Бхагаван сделал настолько же необыкновенное замечание, и адресовано оно было только одному преданному. Когда была открыто почтовое отделение ашрама, к нам прибыл высочайший бюрократ почтового ведомства с супругой; их единственный отпрыск погиб. Он гласил с Шри Рамана Саннидхи Мурай Бхагаваном о собственной утрате.

«Мы очень обожали мальчугана. После его погибели мы не знаем ни счастья, ни покоя. С того времени мы блуждаем бесцельно. У нас осталось единственное желание, и мы глубоко привязаны к нему. Сможем ли мы узреть нашего отпрыска в нашем последующем рождении?»

Все в холле засмеялись Шри Рамана Саннидхи Мурай.

Услышав, что мы так отреагировали, бюрократ произнес: «Я ранее не был ни в каком ашраме, и я не знаю, как говорить с махатмами. Если я произнес что-то не так, простите меня, пожалуйста».

Бхагаван, который лежал на софе, сел и заговорил с ним.

«Сначала узнайте правильное значение Шри Рамана Саннидхи Мурай и связь отца, отпрыска и перерождения. Если вы узнаете это, тогда сможете мыслить о последующем рождении».

Мужик сделал возражение:

«Бхагаван, я ничего не знаю об этих вещах, и они мне не необходимы. Меня никогда не заинтересовывали ни джняна, ни самоотречение. Просто скажите, мне от вас больше ничего не надо, смогу я Шри Рамана Саннидхи Мурай узреть отпрыска в моем последующем рождении?»

Бхагаван отклонился вспять, поднял руки, будто бы уверяя этого человека, и ответил: «Да, вы увидите его. В собственном последующем рождении вы увидите вашего отпрыска так ясно, как лицезрели его в этом рождении». Это утверждение очень осчастливило мужчину.

«Да, Бхагаван, – произнес он Шри Рамана Саннидхи Мурай. – Это то, чего я хотел».

Он пару раз дотронулся до стоп Бхагавана и ушел очень удовлетворенный.

После того как он ушел, я спросил Бхагавана: «Почему вы так произнесли? Как это может быть?»

Бхагаван ответил: «А что я мог поделать? Если б я так не произнес, его вера разрушилась бы Шри Рамана Саннидхи Мурай до основания».

Я все еще был скептично настроен. Чтоб развеять мои сомнения, Бхагаван попросил меня принести экземпляр «Бхагавад-гиты». Он показал мне последующий стих и попросил прочесть его:

«Знание следует давать в согласовании со способностью человека осознать его. Если мы учим философии тех, кто не готов принять ее, их вера Шри Рамана Саннидхи Мурай будет вполне разрушена».

В таких случаях относительно просто осознать, почему Бхагаван вел себя спецефическим образом. Но в холле происходили и такие таинственные действия, которые никак не объяснишь. К примеру, один человек приехал аж из Америки, чтоб узреть Бхагавана. Он посиживал напротив него три часа, а позже уехал, без какого Шри Рамана Саннидхи Мурай-нибудь намерения возвратиться.

Я спросил Бхагавана: «Что это? Он приехал сюда из такового дальнего места, и пробыл всего три часа. Что он вызнал?»

Бхагаван ответил: «Он приехал с определенной целью. Он получил мой даршан, и я получил его даршан . Его миссия окончена. Для чего ему оставаться подольше?»

Сомневаюсь Шри Рамана Саннидхи Мурай, что кто-либо когда-нибудь выяснит, что случилось за эти три часа. Этот человек уехал, даже не оставив собственного имени, а Бхагаван отказался как-то еще комментировать этот случай.

Некие стороны нрава Бхагавана никогда не изменялись, независимо от того, с кем он имел дело. Он не выносил расточительство хоть какого Шри Рамана Саннидхи Мурай рода; он был необыкновенно внимателен к животным, жившим рядом с ним; и всегда можно было быть уверенным, что он настоит на том, чтоб все пожертвованные продукты были поровну поделены меж всеми находящимися в ашраме.

Это были глубоко устоявшиеся привычки, и на их никак не оказывали влияние колеблющиеся мозги Шри Рамана Саннидхи Мурай людей, окружавших его. Еще одна привычка, настолько же неизменная, но наименее популярная, состояла в его упрямом требовании, чтоб ашрам никогда не просил средств у гостей либо преданных. Он считал, что ашрам должен существовать на добровольческие пожертвования. Чиннасвами знал об отношении Бхагавана к деньгам, но не мог временами не Шри Рамана Саннидхи Мурай просить средств, когда была необходимость. Кое-где в 1940-х я стал очевидцем 1-го увлекательного варианта, связанного с этим.

В ашраме шло строительство храма Мамы, но была острая нехватка денег. Средства необходимы были срочно. В один из числа тех дней в ашрам в первый раз приехал преданный по имени Чхаганлал Йоги из Бомбея Шри Рамана Саннидхи Мурай.

Когда Чиннасвами увидел его, то произнес мне: «Нам необходимо 50 тыщ рупий на храм. Почему бы нам троим не пойти к Джамналал Баджай и не попросить у него средств? Представь меня Чхаганлалу Йоги, и приступим».

Чхаганлалу Йоги это предложение показалось неприемлемым, но, так как он был новичком и к тому Шри Рамана Саннидхи Мурай же смущался, он ощутил, что ему ничего не остается, как согласиться. Чиннасвами позаботился о том, чтоб его багаж выслали, но, до того как отправиться нам самим, необходимо было преодолеть одну преграду – мы должны были сказать Бхагавану. Чиннасвами никогда не докладывал что-либо Бхагавану впрямую. Когда необходимо Шри Рамана Саннидхи Мурай было что-то сказать ему, он всегда посылал кого-нибудь передать его слова. В сей раз он позвал меня и попросил поведать Бхагавану о нашей поездке.

«Как я могу поведать Бхагавану о таком? – спросил я. – Ты должен пойти со мной».


shpargalki-po-statistike-referat.html
shpargalki-po-ugolovnomu-pravu-osobennaya-chast.html
shpargalki-z-kursu-teorya-metodka-zhurnalstsko-tvorchost-gek-referat.html